2 Дед… Мэтиска № 1
Итак, у меня есть четверть ча́са. Проведу их с пользой и попытаюсь приоткрыть завесу таинственности над моим положением. Прежде всего расскажу, как я докатился до жизни такой. Для этого необходимо заглянуть в прошлое, лет этак на …надцать. Как мне припоминается, тогда мной овладело предчувствие опасности, нависшей над моим скромным благополучием. 
Дело в том, что к власти пришел с виду просвещённый правитель Михаил Горбачёв. Планы его были грандиозны, цели – непонятны, результаты –непредсказуемы, но он обещал гигантскую перестройку, по окончании которой мы станем жить ещё лучше. 
Увы, мои родственники оставили мне небольшой капитал в сберкассе, что внушало мне уверенность в завтрашнем дне, большего я не желал, и в мои планы не входило разрушение устоев общества, намеченное им. Мои сбережения запросто могли превратиться в песок для фундамента нового мира. Это меня совсем не прельщало. 

В нашей семье был наглядный тому пример. Мой дед по материнской линии был хорошим кузнецом и в царское время имел два дома. Во времена Сталина он, поддавшись всеобщему энтузиазму, добровольно отдал их государству. Как позже выяснилось, своим поступком он не только избежал ссылки в Сибирь, куда отправились менее сознательные односельчане, но и стал лектором общества политпросвещения. Одновременно, он пробрался в партию. В золоте он, конечно, не купался, но жизнь себе и семье сохранил. Свой поступок пилившей его жене он объяснил по-мужицки кратко, - Молчи дура, все равно бы отняли!

Когда вокруг задули ветры перемен, я оказался в шкуре деда. Не знаю, что чувствовал он, но я ощутил в себе наличие души. Душа вела себя не совсем так, как я бы того хотел. Я, как и все смертные, берегу её на всякий случай, чтобы предъявить её достаточно чистой перед вратами в рай, но она толкала меня на решительные действия, последствия которых не только бы запятнали её с точки зрения всевышнего, но и грозили бы мне крупными неприятностями еще в этом мире. Короче, она хулиганила, что душам, по канонам всех религий, несвойственно.

3  Дед … Мэтиска № 1  
В предчувствие надвигающихся перемен она ныла, мелко дрожала за свои деньги, а мой разум, несмотря на оптимизм Горбачева, начавшего разрушать многолетние устои, пытался найти способы примирения её алчности уже в этой жизни. Дело осложнялось тем, что мне с детства прививалась вера в незыблемость нашего образа жизни, в могущество державы, в светлые идеалы добра, разума, справедливости, и душа моя соответствовала всем канонам нашей тогдашней жизни. Её неблаговидные поступки, известные мне, не нашли отражения в личном деле отдела кадров.
 

Казалось бы, новые веянья открывали необозримый простор моей предприимчивости. Но разум подсказывал другое. Еще свеж был в памяти пример моего коллеги. Его жене, видите ли, потребовалось пальто, да не простое, а импортное. Коллега был по натуре оптимистом, бегал марафон, ценил свой неординарный ум и писал кандидатскую диссертацию. С таким умом он не мог не заметить совхозного сада, в котором уже многие годы сгнивал весь урожай.
 

Умник взял отпуск, собрал яблоки, уплатил за них совхозу и отвез их в один из северных городов, где и продал их местным жителям, страдающим от авитаминоза. В результате его жена получила пальто. 
Увы, любящий муж в порыве трудового энтузиазма не заметил какого-то нового постановления правительства, вышедшего в период его фермерства, мало ли мы их повидали в те времена. Но это постановление запомнилось оптимисту надолго. Ему дали пять лет строгого режима с конфискацией личного имущества. Пальто, правда, избежало печальной участи нажитого, поскольку принадлежало уже жене. Оно очень пригодилось ей в поездках на свидания к мужу. Он отбывал срок в тех районах, жителям которых он так опрометчиво помог в борьбе с авитаминозом…

4 Гениа​​льность неизлечима
Мои размышления прервали пронзительный визг открывающегося сейфа и знакомое шарканье ног за дверью.
- Ну, что, лишенец, дождался свой телефон! – В открывшуюся щель двери сморщенная рука нянечки протянула помятый целлофановый пакет со смартфоном. Целиком выходить на свет божий нянечка не рискнула, хотя я и не буйный. 
-  На всё про всё даю тебе двадцать минут. Вовремя не вернешь, напишу докладную! – В воздухе запахло серой.
Я быстро бросился в фойе нашей богадельни и уселся на стул. Несмотря на столь ранний час, на диванчике уже сидели несколько старичков и распространяли запах свежих испражнений. Несколько судорожных движений, время не ждет, и я в социальном ресурсе. 
Вот группа «Продажа, покупка и обмен антиквариата». Нахожу продавца Оксик -Парадоксик. 
Читаю объявление «Продается икона Феодоровская Божья Матерь,17 век.   Состояние – очень хорошее. Желающим приобрести писать в личку». 
Дрожащая рука заносит в строку сообщений плюс- плюс, звездочка, плюс-плюс… 
Глаза пристально вглядываются в полученную комбинацию, и сообщение отправлено.
Вальяжной походкой обожравшегося кота подхожу к ординаторской, отдаю нянечке помятый целлофановый пакетик с мобилой и умиротворенный направляюсь в свою палату. Безумный Мир остановлен на краю пропасти!

В палате меня встречает ресторанный тапёр Ростик. В отличие от меня, он настоящий сумасшедший, во всяком случае таким он представился. Его выдающиеся способности носят ярко выраженный шизоидный характер: путешествия по Вселенной с параллельным сочинительством релаксационных мелодий. Тот факт, что шизофреники слышат слова, а композиторы – мелодии, его мало волнует. По-моему, ему нравится бравировать соей болезнью. На мои апелляционные пререкания с врачами, что я не слышу ни голосов, ни, тем более, мелодий, отсутствуют галлюцинации и прекрасное настроение, Ростик однажды глубокомысленно заявил.
- Гена, вы дурак. Вы что, не поняли где находитесь? У вас прекрасное настроение? У вас нет галлюцинаций? Да это здесь никого не волнует. Вы, будучи в эйфории, можете погубить десяток, другой ни в чем неповинных людей, поэтому вам даже ножниц и стеклянной посуды не доверяют. Попали сюда, так и ведите себя адекватно. Дескать, мы зеленые обои не едим… Когда же захотите выздороветь, заявите, а ведь действительно незрелое, зеленое есть нельзя, тем более обои. И вас, здорового, выпишут! С чистой совестью!  
Но я здоров, абсолютно здоров. В этом вы убедились и убедитесь ещё ни раз. Поэтому уверен, что отсюда меня не выпишут никогда. В отличие от Ростика. Гениальность неизлечима!

6 Икона…  Мэтиска№ 2
Ювелирные отделы тоже не радовали своими голыми прилавками, золото уже исчезло, - граждане были не такими уж простаками, какими показывало их телевидение. Как угорелый я носился по городу, пока окончательно не выдохся. Вывески рябили в глазах, голова кружилась от напряжения, и в ней навязчиво стучала только одна мысль, - Спасай деньги, спасай деньги, спасай деньги…

Всё плыло, как в тумане. Неимоверным усилием воли я взял себя в руки, успокоился и огляделся вокруг. Находился я на Невском проспекте, рядом с художественным салоном, и вокруг, как пчелы, роились продавцы картин. Ничего не оставалось делать, как успокоиться, созерцая плоды их творчества.
Так переходя от картины к картине, я остановился около бородача, продающего икону. На ней была изображена Божья Матерь с младенцем Христом на руках, причем икона была выполнена в старинной манере. Это меня заинтересовало и навело на мысли о мирской суете.

7 Икона…  Мэтиска № 2
- Иконами интересуетесь? – прервал мои размышления бородач.
-Да нет, просто дышу воздухом, - ответил я. – Что у вас за икона?
- Новодел, Богоматерь Владимирская, по канону Феофана Грека.
- А что такое новодел? – полюбопытствовал я и собрался было уходить.
Бородач улыбнулся моей неосведомлённости.- Новодел – значит, что вещь современная, но работа хорошая. Доска с ковчегом, на неё положен гипс, замешанный на яичном желтке. Потом накладывается паволока или, по-простому, льняной холст. Сверху располагается еще один слой гипса, покрываемый сусальным золотом. Сусальное золото полируется волчьим зубом и, наконец, на нём темпе́рными красками, слой за слоем наносятся лики святых. Каждый слой сохнет не менее десяти часов.

Бородач воодушевился, приблизился ко мне и схватил меня за лацканы пальто.
- Но главное не это! Главное, что в ней бог есть! Покупайте, вещь хорошая, - для пущей убедительности он даже погрозил мне указательным пальцем.
Потрясенный его эрудицией, я молчал, но, чтобы поддержать разговор, начал импровизировать.
- Извините, я не специалист в этой области и в бога, знаете ли, не верю, прости меня, господи, грешного… Но икона красивая, я такие в Эрмитаже видел.
- Те, что в Эрмитаже висят, те хуже, - лицо бородача исказила презрительная гримаса, умирать от скромности он явно не собирался.
Тут я с удивлением обнаружил, что к нашей беседе с интересом прислушивается цыган, одетый в болгарскую дублёнку, в пыжиковой шапке и с огромным джутовым мешком, перекинутым через плечо.
- Чего, лишенец, подслушиваешь? – Художника-бородача можно было понять, за создание икон, даже в те либеральные времена, ему грозил срок.
- Есть икона из Ипатьевского монастыря, Рублёв писал, - цыган с опаской осмотрелся по сторонам. В воздухе запахло криминалом.
- Дрова, значиться, приволок! – Художник хищно поскрёб бородку. - А ты знаешь, сколько за Рублёва дают, барыга! 

11 Здоров, абсолютно здоров
Привлекательный вид молодой женщины-врача, в белоснежном накрахмаленном халатике, навел меня на размышления о моем бренном положении. Не обращая на меня внимания, она заинтересованно изучает историю болезни. Наконец история изучена и начинается моё тестирование.
 - Пациент Громов Геннадий! К нам вы поступили в конце июля, в два часа ночи с овощной базы. А как вы туда попали и что вы там делали? – Вопрос прозвучал не-по-женски твердо, даже хлёстко.
- Выполнял задание генерала Полякова! Спасал устои нашего государства. Мой ответ прозвучал не менее исчерпывающе. 
- А вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее. Почему вы считаете, что овощная база лучшее место для спасения нашего государства? – Каверзный вопрос врача заставил меня на мгновенье задуматься, что могло привести к сомнениям в моем здоровье.
- Положим, я так не считаю, так считает государство! – Быстрота ответа не оставляла сомнений в здравости моего ума. 
- Тогда скажите, что, по вашему мнению, делает на предприятии, -врач на мгновение погрузилась в историю болезни. - Некий генерал По́ля́ков? Вы ведь работаете в теплоэнергетическом, сугубо гражданском институте! – Врач снова заглянула в историю болезни.

- Я думаю, генерал По́ля́ков сохраняет устои нашего государства! –Круг замкнулся.
- И давно вы это делаете? – Врач приготовилась записывать мой ответ.
- Что именно? – Мое положение становилось забавным.
- Спасаете по ночам наше государство на овощных базах?
- После окончания школы с золотой медалью! – Неожиданное воркование голубей за окном добавило мне сил. 
Врач задумалась.  - Ладненько, -врач видимо не отказалась от мысли, запереть меня в этом богоугодном заведении окончательно и надолго, -Зайдём с другой стороны.  -  Почему вы уверены, что наше государство можно спасти на овощной базе, причем глубокой ночью? С ответом не тороплю, давайте напишите мне письменный ответ. Не спешите, но и не затягивайте.
- Вы мне доверяете? Дадите мне ручку и карандаш? Я здоров? – Впервые мои глаза засверкали нездоровым щенячьим восторгом.
- Здоров, абсолютно здоров! -Врач прихлопнула больничное дело, давая понять, что аудиенция окончена.

12 Утренние грёзы…  Мэтиска № 3
В заведениях, подобных моему, личные кабинеты не предусмотрены, поэтому для работы я расположился в палате. Извечный вопрос: с чего начать, был решен сразу. Начну ка я со следующего после покупки иконы утра... 
Мне припоминается, практически бессонная ночь была наполнена кошмарами, с участием художника-бородача. Из огромного джутового мешка он доставал иконы и с возгласом, - Не сомневайтесь, вещь хорошая! -Всучивал их мне.
Однако, все, имеющее начало, имеет и свой конец, и таким концом стало начало трудового дня. Сквозь замёрзшее окно в полусумрак комнаты заглядывали вялые лучи утренней зари. Умывшись, я наскоро перекусил бутербродами, запив их дефицитным растворимым кофе и отправился, как теперь выясняется, в начало жизни, полной приключений.
Громыхающий трамвай с трудом довёз меня в конец очереди таких же трамваев, застрявших в сугробах, и выплюнул в неубранный снег. Оставшийся путь пришлось преодолевать на своих двоих

Проходная нашего сугубо «цивильного» института начиналась с турникетов, поставленных в середине прошлого уже века, и нескольких кабинок, внутри которых располагались солдатики. В уголке каждой кабинки из прорезей шкафчиков, закрытых на запор, выглядывали автоматы Калашникова.
Получив пропуск, я зашел в корпус со скрипящими, прогнившими половицами и пошел по темному коридору в рабочую комнату. Традиция нашего предприятия -экономия на всём, кроме зарплаты расчётливому руководству. 
Зайдя в комнату, я стал размышлять: как я, гуру иконографии, не заметил, что икона состарена олифковым молочком! Между тем, комната постепенно наполнялась приходящими сотрудниками. 
Один за другим они входили в дверь, принося м собой с улицы морозный воздух. Одной из последних появилась звезда нашего отдела Оксана, миловидная юная особа с ароматом изысканного парфюма и изящной фигуркой, оттенявшей её на фоне передовиц производства. 
Между собой мы звали её «Оксик парадоксик».
Наконец в коридоре хлопнул дверью начальник отдела Юрий Иванович. Рабочий день начался – можно расслабиться.

14 Кабинетный сон... Мэтиска № 4
Начальник нашего отдела Юрий Иванович, маленький, тщедушный человек, на мой взгляд, был большим оригиналом. Он не только не переносил банальностей, но и утверждал, - Пошлость, это банальность, возведенная в пафос. 
Не знаю, как он вел себя на совещаниях, но при разговоре со мной, произнося или услышав банальность, он превращался в коалу, нажравшуюся эвкалипта. 
Поэтому, когда в то хмурое утро он лично пригласил меня в его кабинет, я максимально наточил свою оригинальность.
Да, я был прав. Даже обычный обмен приветствиями погрузил его в состояние, близкое к летаргическом сну. В дальнейшем кабинет превратился в сонное царство.
- Уважаемый, Гена! Шеф потянулся и зевнул. -Мы весьма ценим вас как прекрасного тепловика-расчётчика. Последняя ваша работа по моделированию тепловых полей изделия «Мэтис» ещё больше укрепила ваш авторитет. – Судорога пафоса сказанного исказил лицо руководителя отдела. – Я думаю, вам, как будущему ученому, будет интересно проверить ваши теоретические исследования на практике.
Наступила тягучая пауза, в которую я вкраплю собственный комментарий к дифирамбам шефа.
Расчет температурных полей изделия «Мэтис», напоминающего своей формой грецкий орех, заканчивал моё ученичество в отделе. В своих расчетах я использовал Метод Конечных Элементов с автоматической триангуляцией расчетных элементов. 

15 Кабинетный сон...  Мэтиска № 4
-Но вернемся к реальности! – Кабинет заполнили косые лучи солнца и неожиданные изменения в поведении шефа насторожили меня.- А в реальной жизни главными являются две вещи: первая вещь – деньги, какая вторая вещь, извините, забыл… 
Морду начальника озарила самодовольная улыбка, подобострастно отразившаяся на моём лице.
- Что касается денег, то с ними всё в порядке. Часть маршрута испытаний пролегает в Заполярье, поэтому ваша зарплата на всё, я подчеркиваю, на всё время испытаний, увеличится на семьдесят пять процентов. Плюс командировочные, плюс, возможно, премиальные! -  Лицо шефа исказилось гримасой страдания. -По приезде!- Кроме того, в эшелоне предусмотрено трёхразовое питание! – Начальник неожиданно цыкнул зубом. – Полевое-ресторанное… Как вы относитесь к моему предложению?
В моей памяти почему-то всплыл цыган, растворившийся в подворотне с моими деньгами
- Согласен! – Мой ответ не страдал пространностью.- Ну и ладненько! Теперь надо выполнить кое какие формальности.  
Последние слова шефа невольно насторожили меня. Явно наступала постприговорная часть моего визита.
- Жизнь будет продолжаться даже после вашего отбытия. – Солнце зашло за тучу и в кабинете воцарилась столь любимый начальником сонный полумрак. 
– Признаюсь, нам будет не хватать вас. – Поняв, что ляпнул глупость, босс потянулся и зевнул. – Но, должен заметить, в моём отделе есть много специалистов, способных продолжить начатую вами работу по расчету температурных полей конструкций. Я уверен, вы ознакомите их с методикой расчёта.

16 Кабинетный сон...  Мэтиска № 4
Я был уверен в одном: методика расчета в отделе никому не была нужна. Нужна была инструкция пользователя, чтобы в неё можно было ткнуть мордой подчинённого техника и получать за это премии. Впрочем, хотя я в техниках ещё не нуждался, но решил устранить этот недостаток.
- Юрий Иванович, программа ещё сырая, в ней разбираюсь один я. Дайте мне кого-нибудь, например, Оксану, и мы с ней пройдём все подводные камни. – В памяти почему-то всплыла точеная фигурка Оксик-Парадоксик.
- Оксана? А справиться ли… Впрочем, юность – «рвущийся товар» - Цитата из Шекспира, в исполнении коалы не насторожила меня. А зря…Босс протянул руку к старинному эбонитовому телефону, стоящему на винтажном обшарпанном столе.
- Костя! Я решил на время переподчинить нашу Оксану Геннадию Громову. Почему не справляется? Уезжает на испытания, но это не телефонный разговор! Ничего, «молодость – недостаток, который быстро проходит!» У кого? У обеих! – Длительные паузы в разговоре с Константином Филимоновичем я опустил.
В отделе меня встретила гнетущая, настороженная тишина сотрудников, погруженных в своё дело. Победным шагом я промаршировал к столу Оксаны. 
- Оксана Владимировна, в соответствие с распоряжением начальника отдела, мы с сегодняшнего дня работаем в одной команде. Вы будете осваивать мою программу и проводит температурные расчеты…    

20 Вечер в ресторане…Мэтиска №5
- Когда обезьяна достигла совершенства, она слезла с дерева и стала человеком… Когда человек достигает совершенства, он становится программистом… Когда программист достигает совершенства, он ухаживает за программисткой… Когда программисты достигают совершенства, они соединяют судьбы… Так поднимем же эти бокалы за совершенство. За совершенство пьют до дна!
Должен сказать, после этого импровизированного тоста, внезапно пришедшего мне в голову, я с некоторой тревогой посмотрел на Оксану. Она улыбалась, что позволило мне передвинуть к ней блюдо с ассорти. Мы приступили к закускам.
После нескольких минут молчания, нарушаемого звяканьем ножей и вилок, Оксана произнесла ответный тост.
- Признаюсь, я всегда с восхищением относилась к мужчинам. И дело здесь не в пресловутых фрейдийских комплексах. Просто мужчины, в отличие от женщин, всегда более мужественны и открыты, причем им зачастую хватает сообразительности объяснить свои вожделения совершенством собеседницы, - в глазах Оксаны засверкала знакомая бесовская искорка. – Я предлагаю тост за прекрасный вечер, подаренный галантным мужчиной скромной девушке.
После этих слов, мы продолжили терзать рыбное ассорти.

22 Вечер в ресторане…Мэтиска №5
В своей жизни я усвоил основное правило: желаешь привлечь внимание девушки, говори, говори и говори. Причём на грани фола.
-Вы задали мне сочинить тост о любви, и мне вспоминается два последних урока в школе. В тот день перед нами выступал историк и классная руководительница. Они, будто сговорившись, попытались напутствовать нас рассказами о любви, словно у них не было до этого времени. Сейчас я уже не могу даже приблизительно вспомнить, о чём говорили они, кроме одного, что они за долгие пропустили сказать нам самое важное. Значит они врали нам? Только сейчас, глядя на вас, я понимаю, что они говорили о нашей сегодняшней встрече. Я, как художник, пытаюсь переложить ваш образ на простые, доступные слова, чтобы вы поняли: любовь существует и не только существует, но поселилась в моей душе. А надо ли её обожествлять? Особенно копаясь в откровениях учителей. Ведь словами женщину не покорить, хотя, возможно, она и простит вам словесный водопад, шлепнув по попке для смеха, когда возьмете любовь телами в тиски.За вас и вашу любовь, Оксана!
  

24 По блату!
И снова знакомый кабинет с ослепительно улыбающейся врачом-психиатром. 
- Ну, Вы и наваяли, уважаемый пациент Громов. Хотя, анализируя ваше произведение, должна сказать, что оно весьма недурственно и может вызвать определенный интерес у читателя. Правда, нездоровый. Давайте договоримся на будущее. Вы здесь находитесь на излечение от весьма специфического заболевания и всякого рода эпистолярного выкрутасы здесь неуместны, особенно эротоманного характера.  
Такой оборот в поведении Светланы Петровны меня удивил. 
- Вы хотите сказать, что болеть я могу чем угодно и как угодно, но лечить вы меня будете от того, что вам приятно?
Светлана Петровна с тоской посмотрела в окно, с воркующими за стеклом голубями. 
- Вы, как начинающий писатель, должны помнить только одно: единственный ваш читатель пока что я. К тому же я и ваш лечащий врач. Поэтому, если вы желаете выйти отсюда как можно быстрее, выполняйте мои предписания.
Неожиданно Светлана Петровна отвела взгляд от окна с воркующими голубями и спросила, уткнувшись взглядом в больничное дело.
- Кстати, где вы взяли бразилианы?
- По блату! - Мой ответ был краток.

29 Белочка…Мэтиска № 8
Раннее утро. Сквозь заиндевелое окно проглядывают верхушка вековой сосны и кусочек голубого неба. Я вальяжно развалился в постели.  
- Доброе утро, Геночка! – Словоохотливый сосед уже сидел в очках перед в кресле, взгромоздив ноги на импровизированную атаманку-скамейку с подушечкой, неизвестно каким образом оказавшейся в гостиничном номере. 
– Телевизор не включал: не хотелось вас будит. Читаю вот книженцию, на мусорке подобрал. – Викто́р невольно для себя выдал мне тайну появления у него сомнительной атаманки.
– « Рыцарь и буржуа» называется. Наверное, офицерская жена выбросила, книга-то философская, о веке нынешнем и веке минувшем. – Викто́р продемонстрировал черную разбухшую под дождями книгу, при взгляде на которую мне захотелось принять душ…
Теплые упругие струи воды смывали остатки ночного кошмара. Я зажмурил глаза и на полную открыл холодный кран. Куда ночь, туда и сон…
В комнате меня ждала неожиданная идиллия. На коленях Викто́ра примостилась серо-рыжая белка, щелкавшая кедровые орешки из помятого целлофанового пакета.
 - С лёгким паром! – Приветствовал меня Викто́р. -А у нас гостья! Привычка, знаете ли, осталась. Помню ещё в последней шарашке Советского Союза сидел, пардон, работал, и мы мышку хлебушком кормили, всей камерой. Там же и идея Мэтиса зародилась.
К счастью, в дверь громко застучали… Белка испуганно выпрыгнула в форточку. Идиллия кончилась, в дверном проёме стояла властная женщина. 

33 Зевс…Мэтиска № 10
  Генерал подошел к кукле в померанцевом платье и приподнял её. Под ней на столике скрывался заварной пузатый чайник. 
- Если дело мифическое, - чайку не желаешь? – Произнес генерал, как бы в раздумье.
- Спасибо, товарищ генерал. Напомню ка я вам греческий миф про Зевса. – После этих слов Викто́ра генерал неожиданно прервал его.
- Извини, скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается. Дай-ка я чайком побалуюсь. – С этими словами генерал подошел к тумбочке с кремлевским телефоном, накрыл его куклой, извлек из тумбочки изящную фарфоровую чашку и наполнил ароматным чёрным чаем. – Можешь продолжать. 
- Так вот, о чём это я. Да, о Зевсе. Живёт на Олимпе бог всемогущий, громовержец. Всё подвластно его желаниям, кого хочет – возвышает, кого хочет – низвергает. Тот, кто сможет нашептать ему мыслишки, мэтиски на нашем сленге, приобрёл власть необъятную. Но нельзя… Окружают его боги помельче, да попакостнее и нам, простым смертным не дают к нему пробиться. Но есть у него жена, красавица, не красавица, умная – неумная, не нам судить… Только она имеет над ним власть, да и догляду за ней меньше. А женщина в любом положении остается женщиной, не скажу, что она с планеты Венера, но амурчики всякие даже женам богов нечужды.  Вот здесь нам юноша, с взором горящим, и пригодился бы. Проверено уже, не один, так другой. – Викто́р, как истинный художник слова, даже прищелкнул пальцами от удовольствия. – Как говорится, у кого есть голова, а кому и жены достаточно. 

37 Командная зона…Мэтиска № 11 

Я сижу в мягком купе новенького немецкого вагона и готовлюсь к выходу на станции Ухта. Надеюсь, вам известна расхожая байка «Если б не было туфты, то и не было б Ухты». Возникла она во времена сталинских разработок первой российской нефти на реке Ухта. Не отвечаю за абсолютную достоверность этой легенды, но вроде бы дело долгое время не ладилось: нефть не находили, хотя, по всем приметам, она должна была там быть. Для поисковой партии ситуация пахла расстрелом. Чтобы избежать его, нефтяники перед приездом высокой комиссии, залили в одну из скважин под давлением нефть и предъявили её комиссии. Все остались довольны, комиссия приняла отчёт, а нефть, была найдена позже…
За окном поезда полярная ночь. Я надеваю поверх кальсон брюки, поверх брюк цигейковые штаны и засовываю ноги в огромные унты  на собачьем меху. Наряд заканчивает меховой кожаный шлём летчика. Да, чуть не забыл, на руки в перчатках, надеваются теплые рукавицы из оленьего меха.В тамбуре вагона, с импровизированным пропускным пунктом, после предъявления просроченного паспорта, мне выдают бумагу, полученную мною вместо пропуска от капитана Окуркова. Бамага, как её обозвал Викто́р, находится в особой, почётной ячейке шкафчика, висящего за спиной часового. Я выхожу на свободу.
Наша рабочая зона состоит из трёх рефрижераторных вагонов, в которых располагаются командный пункт, конвой и собственно изделие Мэтис. Полнолуние… Я пробираюсь вдоль состава к командному пункту. Из окон допотопных вагончиков-теплушек, стоящих на запасных путях напротив,  льется тепловато-желтый свет, привнося в заснеженный ландшафт домашний уют. Вот наконец и нужный мне рефрижератор. Достав из кошелька металлический рубль, я звонко ударяю его ребром по бронированной двери, она открывается, и я попадаю   святая святых – командную зону…